"Среди священников левитом молодым На страже утренней он долго оставался. Ночь иудейская сгущалася над ним, И храм разрушенный угрюмо созидался. Он говорил: небес тревожна желтизна!"

И опять "небес тревожна желтизна", очень тревожна.

Этот нашептыватель, бездомный бродяга, никогда не сраставшийся с бытом, он однако видит все так глубоко и мудро, как не дано любому "домовитому" и "врос- шему".

Так любопытно читать из "армянских стихов":

Еле дух переводя, бегут курдины
Примирившие и дьявола и Бога,
Каждому воздавши половину.
Сколько лет пролетело, а "курдины" все примеряют "дьявола и Бога", но нет в этих строчках снисхождения к низшему, а есть веселая констатация удивитель- ного факта бытия народа. Просто он здорово умел слушать "шум времени". И, осмелись сказать, что это умение все оттуда же , от уникального сплава великой русской культуры и не менее прекрасной, хоть и трижды поруганной крови. Вот за нее-то и хочется вступиться, а великая культура говорит сама за себя.