Так называемая “страна курдов” находится на юго-западе азиатского материка. Название “Курдистан” имеет не государственно-политический, а этногеографический смысл.
Территория, на которой курды образуют относительное большинство населения (по одним данным в различных его частях от 84 до 94%, по другим – от 72 до 79%), поделена между четырьмя государствами – Турцией, Ираном, Ираком и Сирией (в Турции – свыше 200 тыс.кв.км., в Иране – свыше 160 тыс.кв.км., в Ираке – до 75 тыс.кв.км., в Сирии – до 15 тыс.кв.км., данные из публикаций курдских сепаратистов).
Она расположена примерно между 34 и 40 градусами северной широты и 38 и 48 градусами восточной долготы и простирается с запада на восток приблизительно на 1 тыс. км., а с севера на юг – от 300 до 500 км.
Среди курдов отмечается высокий естественный прирост – около 3% в год. Поэтому несмотря на преимущественно горный рельеф местности, благодаря плодородным долинам Курдистан по плотности населения достигает среднего показателя по Азии (до 45 человек на кв.км.). По весьма приблизительной оценке его население к настоящему времени превышает 30 миллионов. Таким образом, курды – крупнейшее национальное “меньшинство” в Западной Азии и самая многочисленная нация в мире, не получившая права на национальное самоопределение.
В странах обитания курды расселены неравномерно. Более всего их в Турции (около 47%). В Иране курдов около 32%, в Ираке – около 16%. В самом этническом Курдистане (при всей условности границ) курды составляют подавляющее большинство населения
Главная особенность геополитического положения Курдистана состояла в том, что он всегда занимал пограничное положение, находясь на стыке двух или нескольких государств (Римской, Византийской, Османской империи, Арабского халифата, Ирана). Благодаря этой особенности этносоциальное развитие курдов всегда протекало в исключительно неблагоприятных условиях политической разделенности этноса государственными границами.
Поэтому “курдская нация” далеко не однородна, прежде всего в плане языка. Подавляющее большинство курдов – 75% – исповедуют ислам суннитского толка, значительна часть – мусульмане-шииты и алавиты, есть также христиане. Относительно небольшая часть курдов исповедуют доисламскую курдскую религию – езидизм. Но, независимо от вероисповедания, курды своей “исконной” религией считают зороастризм.
Со времени образования арабского Халифата (VII век н.э.) вплоть до наших дней курды в разное время вели борьбу против арабских, турецких, монгольских, туркменских, персидских и других поработителей. Независимые курдские династии (Шедадиды, Мерваниды, Равадиды, Хасанвайхиды, Аюбиды) управляли не только отдельными княжествами, но и такими крупными странами как Египет и Сирия.
С начала XVI в. Курдистан стал ареной непрекращающихся войн. За обладание им спорили две мусульманские державы – Иран и Османская империя. Итогом этих войн стал Зохабский договор 1639г., разделивший Курдистан на турецкую и иранскую части и сыгравший роковую роль в дальнейшей судьбе курдского народа.
Правительства Османской империи и Ирана старались ослабить, а затем и ликвидировать курдские княжества в целях экономического и политического закабаления Курдистана. Этот раздел не только не положил конец междоусобицам, а, наоборот, еще более усилил феодальную раздробленность страны. В новое время освободительная борьба курдов продолжалась.
На протяжении всего XIX века она выливалась в большие восстания, которые жестоко подавлялись султанским и шахским режимами. После Второй мировой войны территорию курдов разделили еще раз – теперь на четыре части – между Турцией, Ираном, Ираком и Сирией.
В 20-х – 30-х годах ХХ в. по Турции, Ираку и Ирану прокатилась волна курдских восстаний, главное требование которых было объединение всех курдских земель и создание ‘Независимого Курдистана’ (восстания под руководством шейха Саида, Ихсана Нури, Сеида Резы – в Турции, Махмуда Барзанджи, Ахмеда Барзани, Халила Хошави – в Ираке, Исмаила-ага Симко, Салара од-Доуле, Джафар-Султана – в Иране). Все эти разрозненнные и неподготовленные выступления потерпели поражения от превосходящих сил местных правительств (в подмандатных Ираке и Сирии поддержанных Англией и Францией). Молодой курдский национализм (его главный штаб в то время – комитет ‘Хойбун’ (‘Независимость’)) и в военном, и в организационно-политическом отношении был слишком слаб, чтобы противостоять своим противникам.
Во время Второй мировой войны в советской зоне оккупации Ирана были созданы условия для активизации демократического крыла курдского сопротивления. Вскоре после окончания войны там была провозглашена первая в истории курдская автономия во главе с Кази Мохаммедом со столицей в Мехабаде, начавшая проводить (на довольно ограниченной территории к югу от оз. Урмия) демократические преобразования, но она просуществовала всего 11 месяцев (до декабря 1946), утратив советскую поддержку в обстановке начавшейся ‘холодной войны’, которая оказала решающее влияние на внутреннюю ситуацию в Курдистане в течение последующих четырех с половиной десятилетий.
Курдистан из-за своей географической близости к СССР рассматривался на Западе как естественный антисоветский плацдарм, а его основное население – курды в силу своей общеизвестной традиционно прорусской и просоветской ориентации, как естественный резерв Москвы в случае возможных осложнений на Ближнем Востоке, народы которого усилили борьбу против империализма и колониализма. Поэтому к курдскому национальному движению тогда на Западе относились с подозрением или прямо враждебно, а к антикурдской шовинистической политике правяших кругов ближневосточных стран – союзников стран НАТО и членов его ближневосточного ответвления – Багдадского пакта (потом СЕНТО) благосклонно. По этой же причине в Советском Союзе относились к зарубежным курдам как к потенциальным союзникам и неофициально поддерживали левоориентированные курдские движения и партии, такие как возникшие сразу после войны ‘Демократическая партия Иранского Курдистана’ (ДПИК), ‘Демократическая партия Курдистана’ (ДПК) в Ираке и их аналоги примерно под тем же названием в Сирии и Турции.
После падения курдской автономии в Мехабаде (которому предшествовало поражение курдского восстания в Ираке в 1943-1945, возглавлявшегося Мустафой Барзани, потом командующего вооруженными силами Мехабадской автономии и главной фигурой в общекурдском сопротивлении) в курдском движении некоторое время наблюдался спад, хотя и отмечено несколько крупных выступлений, например крестьянское восстание в Мехабаде и Бокане (Иранский Курдистан). Только на рубеже 1950-х – 1960-х гг. появились предпосылки для нового крутого подъема курдского национального движения.
Главным стимулом для его бурного возрождения стал быстро развивавшийся со второй половины 50-х кризис почти во всех странах Ближнего Востока, вызванный обострившимся противоборством между арабским (а также в значительной и мусульманским) миром и Израилем и стремлением двух противостоящих друг другу в мире военно-политических блоков использовать его в своих интересах, для ослабления вероятного противника. При этом если Запад стремился сохранить и по возможности укрепить свои имперские позиции в регионе (в первую контроль над нефтью), то СССР и его союзники активно поддерживали резко активизировавшийся местный национализм, принявший явно антизападное направление. В Египте, Сирии, Ираке пали прозападные марионеточные режимы. В такой ситуации набиравший силу курдский национализм получил относительную свободу маневра и возможность открыто и самостоятельно выступить на ближневосточной и мировой арене, причем его основными противниками выступили региональные националистические режимы, проводившие в отношении своего курдского населения политику национального гнета и дискриминации.
Начало положили события в Иракском (Южном) Курдистане, который стал общекурдским центром национального движения. В сентябре 1961 там поднял восстание вернувшийся из эмиграции в СССР генерал Мустафа Барзани, вождь иракской ДПК. В скором времени курдские повстанцы (их называли ‘пешмерга’ – ‘идущие на смерть’) создали на северо-востоке Ирака, главным образом в горной его части, крупный освобожденный район – ‘Свободный Курдистан’, очаг курдской независимости. Противоборство между курдскими повстанцами и карательными войсками правительства длилось около 15 лет (с перерывами). В итоге сопротивление иракских курдов временно было сломлено, но не до конца, и победа правительства была не безусловной. Законом от 11 марта 1974 Багдад вынужден был пойти на создание курдского автономного района ‘Курдистан’ и обещать ему определенные гарантии в области местного самоуправления, некоторых социальных и гражданских прав, равноправия курдского языка и т. п. То был первый прецедент в современной истории Ближнего Востока, указывающий, что процесс официального признания права курдского народа на самоопределение начался.
Правда, захватившая власть в Ираке еще в 1968 яро националистическая партия Баас (‘Социалистическая партия арабского возрождения’) старалась выхолостить демократическое содержание сделанных еще в 1970 курдам уступок (которые их с самого начала не удовлетворили). Автономией фактически управляли присланные из Багдада марионетки и местные коллаборационисты. Враждебность правящих кругов Ирака к курдам особенно явно стала проявляться после установления в стране единоличной диктутуры террористического типа Саддама Хусейна, провозглашенного в 1979 президентом. Воспользовавшись развязанной им в 1980 агрессивной войной против Ирана, он организовал газовую атаку иракских ВВС на курдский города Халабджа (16 марта 1988); погибло свыше 5000 мирных жителей, искалечены десятки тысяч. Химическое оружие с целью устрашения курдов применялось и в других местах.
Таким образом, оставались причины, по которым возрождение курдского сопротивления в Ираке было неизбежным. Политические организации Иракского Курдистана постарались сделать выводы из неудач прошлого и преодолеть ослаблявшие их разногласия. В 1976 ранее отколовшаяся от ДПК во главе с Джалалом Талабани группа организовала вторую по влиянию партию иракских курдов ‘Патриотический союз Курдистана’, которая пошла на союз с ДПК. В этом же году возобновилось повстанческое движение в Иракском Курдистане под руководством ДПК и ПСК. В 80-х иракские курды продолжали собираться с силами, готовясь к новым выступлениям.
Их собратья, сирийские курды, также активно выступали против режима национального бесправия и произвола, всегда существовавшего в Сирии и ужесточенного местными баасистами после захвата ими власти в 1963. В стране возникли курдские демократические партии (ДПК Сирии ‘аль-Парти’ и др.), возглавившие борьбу курдского меньшинства за свои права. Диктаторский режим президента Хафеза Асада, установленный на рубеже 60-70-х, практически ничего не сделал для облегчения положения курдов, пытаясь в своей конфронтации с Анкарой и Багдадом использовать разногласия между различными курдскими партиями Сирии, Ирака и Турции, что нанесло ущерб единству курдского национального движения. В 1986 три главные курдские партии в Сирии объединились в ‘Курдский демократический союз’.
После долгого перерыва возобновилась активная борьба курдов Турции против официальной политики непризнания самого существования в стране курдской национальности с вытекающими отсюда запретами в области языка, культуры, образования, СМИ, выступления против которых строго карались как проявление ‘курдизма’, сепаратизма и т.п. Особенно ухудшилось положение турецких курдов после военного переворота 27 мая 1960, одним из главных предлогов для которого была предотвращение угрозы курдского сепаратизма.
Военная каста в Турции, занявшая (прямо или завуалированно) ключевые позиции в системе государственного управления и организовавшая два последующих государственных переворота (в 1971 и 1980), начала беспощадную борьбу с курдским движением с массовым применением судебных и внесудебных репрессий. Это привело только к активизации курдского сопротивления в Турции; в 60-х -70-х возникли несколько курдских партий и организаций, действовавших подпольно, в том числе Демократическая партия Турецкого Курдистана (ДПТК) и Революционно-культурные очаги Востока (РКОВ). В 1970 ДПТК объединила в своих рядах несколько мелких курдских партий и групп и выработала программу с широкими общедемократическими требованиями с предоставлением курдам ‘права самим определять свою судьбу’. В 1974 возникла Социалистическая партия Турецкого Курдистана (СПТК), популярная среди курдской интеллигенции и молодежи. Одновременно курдские патриоты установили связи и взамодействие с турецкими прогрессивными политическими силами.
К началу 80-х обстановка в Турецком Курдистане заметно обострилась. Курдские легальные и нелегальные организации, число которых всё время возрастало, усилили антиправительственную агитацию и переходили к насильственным действиям. Наибольшую популярность, особенно среди беднейших и социально неустроенных слоев курдского населения, приобрела Партия рабочих Курдистана (чаще говорят Рабочая партия Курдистана, РПК, курдская аббревиатура – ПКК), основанная Абдуллой Оджаланом в 1978. Это была левоэкстремистская организация, исповедущая марксизм-ленинизм маоистско-кастровского толка и отдающее предпочтение насильственным методам борьбы, в том числе и террористическим. Отдельные партизанские выступления, организованные ПКК, отмечены уже в конце 70-х – начале 80-х годов, а в 1984 партия открыто начала повстанческую борьбу против турецких властей и карательных органов в Восточной Анатолии.
С тех пор Турецкий Курдистан превратился в новый постоянный очаг напряженности на Ближнем Востоке. Ни одной из противоборстующих сторон не удавалось взять верх: курдам – добиться признания прав на самоопределение, Анкаре – сломить крепнущее курдское сопротивление. Многолетняя кровопролитная война против курдов усугубляла переживаемые Турцией экономические и политические трудности, порождала дестабилизирующий ее политическую систему правый экстремизм, подрывала международный престиж страны, препятствуя присоединению ее к европейским структурам. На курдское же движение, как в Турции, так и в других странах, повстанческая борьба под руководством ПКК и ее вождя Оджалана оказала противоречивое воздействие. Она повсеместно, на Востоке и в западном мире, вызывала широкие отклики среди демократически настроенных слоев населения, привлекла к активной борьбе трудовые слои населения, учащуюся молодежь, вообще способствовала распространению сведений о курдах и их борьбе, интернационализации курдского вопроса. В то же время этой партии и ее последователям были присущи авантюрная тактика, неразборчивость в выборе средств борьбы, неумение считаться с реальной обстановкой и искусственное забегание вперед, сектантство и гегемонизм ее руководства в выработке стратегической линии, что в конце концов привело ее к политической изоляции от других отрядов курдского движения и к поражению.
Всемирно-исторические изменения, наступившие на рубеже 80-х – 90-х в связи с окончанием холодной войны и распадом СССР, прямо и косвенно отразились на внутреннем и международном положении Курдистана, на курдском национальном движении. Оно продолжало развиваться в той геополитической реальности, которая потребовала новых подходов в стратегии и тактике борьбы. Прежде всего это касалось ситуации в Иракском и Турецком Курдистане.
Со второй половины 80-х в юго-восточной Турции заметно усилилось повстанческое движение, руководимое ПКК. Регулярно совершались нападения на полицейские участки, жандармские посты, военные базы. Появились курдские камикадзе. Организационная и пропагандистская деятельность ПКК перешагнула турецкие границы, влияние партии распространилось на значительную часть сирийских курдов (сам Оджалан со своим штабом переместился в Сирию). Активисты ПКК развернули широкую агитацию среди курдской диаспоры в Западной и Восточной Европе в руководимой ими прессе и на курдском телевидении (MED-TV).
Со своей стороны турецкое правительство значительно ужесточило репрессии против курдов. Для этого были созданы специальные подразделения ‘командос’, чинивших беспощадные расправы не только над курдскими мятежниками, но и над мирным населением и привлекаших для этого банды черносотенных погромщиков. Турецкие каратели распространили сферу своих антикурдских походов и на Северный Ирак, на территорию которого, преследуя отступавших курдских партизан, они углублялись на 20-30 км. Вообще события в Турецком Курдистане приобретали общекурдский масштаб, равно как и антикурдские акции всех ближневосточных правительств, вступивших между собой в специальный сговор по этому вопросу.
Об этом говорит и ‘дело Оджалана’. Под нажимом Анкары в конце октября 1998 Дамаск отказал Оджалану в праве политического убежища. После нескольких дней скитаний по разным странам Оджалан был схвачен турецкими спецслужбами, судим и приговорен в июне 1999 к смертной казни, впоследствии замененной пожизненным заключением. Арест и суд над Оджаланом вызвал огромный взрыв недовольства, особенно в курдской диаспоре в Европе. Однако вскоре выяснилось, что курдское движение в Турции резко пошло на спад. Сам Оджалан призвал из тюрьмы своих соратников сложить оружие и вступить с правительством в переговоры на основе частичного удовлетворения их требований, что и было сделано: в Турции появилась курдская печать, радио и телевидение. ‘Казус Оджалана’ показал, что левый экстремизм в курдском движении в Турции держался в основном на харизме его лидера, а не на объективной почве; с его уходом с политической арены восстание было обречено на поражение, а основные проблемы турецких курдов остаются нерешенными.
![](https://www.ezdixane.ru/wp-content/uploads/2023/08/logo-2.png)
You must be logged in to post a comment Login
Leave a Reply
Для отправки комментария вам необходимо авторизоваться.